Александр Майоров. Художник. Персональный сайт.

Краски времени

Автор: Никита Воронов, доктор искусствоведения

Вся его живопись – это легкое дуновение вечности, ее цвета, ее неразгаданные тайны, ее чарующий и властный звон. – Погрузись в меня, – словно говорит Вечность, – и ты найдешь покой и смысл сущего...
Дух истории всегда владел живописью Александра Майорова. Цветы любви, печали легкой тайна, случайный взгляд, намек и знак – все это были какие-то отсветы интригующего и куртуазного века принцесс и кавалеров, заморских птиц в золоченых клетках, звуков фагота и клавесина. Но от этих реальных изображений, от пышных причесок маркиз и седых буклей париков художник с годами переходит к более обобщенным и многозначным символам, говорящим не о конкретной эпохе, а о самом времени. О времени как процессе, как вечной и неуловимой субстанции, которой подвластно все. И время словно мерцает в его золотисто-охристых полотнах, пульсирует, движется колесиками часов. Это старое золото Византии, кубки и вазы, раскрывающиеся, как чашечки цветов, наполненные листьями и теми гусиными (или орлиными?) перьями, которыми были написаны слова Экклезиаста и манускрипты из Кумрана.
Среди стеблей и листьев, рукописных свитков и звенящих колокольчиков то тут, то там возникают лики. Это лица мудрых старцев, гордых королей и печальных женщин, словно сошедших с первых изображений Девы Марии. Да, это «неканонические образы», как назвал одну свою картину художник, но они узнаваемы и близки каждому, кто видел когда-нибудь Владимирскую или Казанскую, кто знает эти бездонные печальные глаза матери, прозревающей в грядущем трагическую судьбу Сына.
Эти лики – лишь разные ипостаси того идеала красоты, который есть у Майорова, как и у каждого большого художника. Красоты тонкой и одухотворенной, может быть, немного грустной, сконцентрированной скорее в проникающем в душу взгляде, чем в изящных или полновесных формах. Кроме этого лика, явно навеянного образом своей жены Марины, художник нередко использует и еще несколько мотивов, переходящих из одного полотна в другое. Философ и психолог Карл Юнг, наверное, назвал бы их майоровскими архетипами. Это рыбка, символ раннего христианства, птицы в тонкой золотой клетке, бокал или сосуд с густым, как кровь, вином, колесики часов, свитки, образ библейского старца. Причудливая смесь христианских и иудейских знаков, символов свободы и вечности, веры, музыки и природы. Авторское внимание к детали, мягкий цвет, обращенность к душе и сердцу – все это явно говорит о примате духа, о том фундаменте культуры, на котором строит свои исторические реминисценции Майоров. И если нужно сказать всего лишь одно слово о его живописи, то это слово будет – интеллигентность. Именно ею наполнен каждый образ, создаваемый художником.